Промышленная робототехника — рынок с необычной географией. Производство оборудования сконцентрировано у небольшого числа транснациональных корпораций, а внедрение всегда локально. Согласно исследованию «Global Robots» Фабрицио Леоне, десять крупнейших поставщиков — ABB, FANUC, KUKA, Yaskawa, Kawasaki, Epson, Omron, Comau, Nachi-Fujikoshi и Stäubli — обеспечивают около 90% мировых продаж в используемом массиве данных. А первая четверка — около 54%.

При этом робот не является готовым товаром вроде станка из каталога: его надо встроить в конкретный процесс. Интеграция, программирование, оснастка и сервис могут составлять примерно две трети от цены решения. Поэтому глобальный бренд обычно опирается на сеть местных офисов и партнеров-интеграторов.

До начала 2020-х мировую иерархию определяла «большая четверка»: японские FANUC и Yaskawa, ABB с европейскими корнями и немецкая KUKA. Рядом находились японские Kawasaki, Epson, Omron и Nachi, итальянская Comau, швейцарская Stäubli. Их сила строилась не только на механике, но и на надежности, накопленной библиотеке приложений, глобальном сервисе и доверии автомобильных концернов. Китай долго оставался главным покупателем этой техники. Программа Made in China 2025 превратила импортозамещение роботов и ключевых компонентов в государственный приоритет.

К середине десятилетия Китай одновременно стал крупнейшим потребителем, производственной базой и новым экспортером. В 2024 году в мире установили 542 тыс. промышленных роботов; Китай принял 295 тыс. из них и довел действующий парк до 2,027 млн единиц. Местные бренды впервые получили 57% китайских установок.

Среди лидеров нового контура — ESTUN, Efort, Siasun, JAKA, Dobot, Inovance. Их глобальные доли пока невелики, однако они выигрывают ценой, скоростью обновления и возможностью идти за китайскими производителями автомобилей, электроники и аккумуляторов на внешние рынки. Приобретение KUKA группой Midea дало Китаю контроль и над одним из традиционных лидеров верхнего сегмента.

По оценке Татьяны Кудрявцевой, качественный скачок китайского предложения пришелся на 2020–2025 годы: возникло множество небольших производителей, специализирующихся на отдельных элементах роботизации, а затем усилился обмен решениями между ними. Китайская система не требует, чтобы один поставщик умел все; она быстро собирает сложный продукт из сильных узких компетенций и выращивает широкую сеть интеграторов.

Меняется и сама структура спроса. Автопром остается опорной отраслью, но крупнейшим потребителем новых роботов в мире уже стала электроника: по данным исследования Т1, в 2024 году на нее пришлось около 129 тыс. установок против 126 тыс. в автомобилестроении и 89 тыс. в металлообработке и машиностроении. Растут коботы, машинное зрение, автономная логистика, цифровые двойники и программирование с помощью ИИ. А вот гуманоиды к середине 2026 года еще не изменили фабричную статистику: основу рынка по-прежнему составляют шарнирные манипуляторы, SCARA, дельта- и декартовы роботы.

Россия подошла к 2022 году с небольшим парком и импортной моделью. Более 80% новых промышленных роботов поставлялись иностранными компаниями; российские интеграторы работали с KUKA, FANUC, ABB, Yaskawa и европейской автоматикой. После ухода прямых поставщиков образовалось сразу два рынка. Первый — обслуживание уже установленного западного парка через независимые сервисные команды, запасы и альтернативный импорт. Второй — новые проекты, где основным источником оборудования стал Китай. Его доля оценивается более чем в 65%.

Одновременно государство пытается создать внутреннее предложение. В 2024 году в стране выпускали промышленных роботов восемь предприятий, к 2025-му производство, по данным отраслевого исследования, достигло 414 машин. Но локальная сборка не равна технологической независимости: полностью российскими называют около 5% роботов, а значительная часть приводов, редукторов и контроллеров приходит из КНР. Сильнее выглядит отечественная интеграция — проектирование ячеек, верхнеуровневое программное обеспечение, оснастка и сервис. Именно здесь можно наращивать добавленную стоимость быстрее, чем пытаться немедленно воспроизвести весь компонентный стек.

Татьяна Кудрявцева видит ещё один барьер — культуру закрытости. Китайские компании, по её наблюдениям, охотнее демонстрируют кейсы, обучают партнеров и распространяют даже частные улучшения, тогда как российские разработчики часто скрывают решения до полной готовности. Это снижает скорость коллективной доработки и тиражирования. Поэтому реестр и поддержка интеграторов имеют смысл лишь вместе с механизмами обмена практиками, испытательными площадками и публичными данными об экономике внедрений.

По официально-отраслевой оценке, в 2024 году в России было 20,8 тыс. роботов и 29 машин на 10 тыс. работников, в 2025-м плотность могла вырасти до 40. К 2030 году государство ставит цель 145 роботов на 10 тыс. занятых и около 100 тыс. единиц парка. Для этого потребуется рост, сопоставимый с китайским рывком, но при гораздо меньшем внутреннем рынке, дорогом кредите и дефиците инженеров. Поэтому главная интрига российской роботизации не в том, удастся ли полностью отказаться от Китая, а сумеет ли страна использовать китайскую волну для формирования собственных интеграторов, программного слоя и компонентных компетенций.